• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
13:27 

Ощущение потерянного времени

порой настолько острое, что мешает наслаждаться даже сиюминутным радостям жизни.

От вот этого долбаного перфекционизма надо, конечно, решительно отказываться.

Иначе времени будет потеряно больше.


02:48 

Сайт без-обид ру

На первый взгляд - прикольно.

На второй - пока не знаю.


12:49 

В дополнение к нижесказанному

Собсна, чем больше знаний (а следовательно - работы над собой) требует иная специальность, тем больше нравственной шелухи счищается с личности в процессе её формирований. Это как бы аксиома. Хотя, допустим, есть и исключения; например, человек от природы наделен талантами и одновременно, скажем так, шелухой. Для достижения чего-либо, работа над собой ему не нужна - соответственно, сволочизм и гадство в виде этой самой шелухи будут присутствовать до момента пролазания в какую-то новую для него жизненную тесноту, которая стружку-то с него и снимет. В личном и профессиональном плане такие люди крайне неприятны и ладно бы, если бы дело ограничивалось эмоциями - но ведь это сказывается на деятельности. То есть задача максимум - давать таким лицам укорот с минимумом энергетических затрат. То есть, в какой-то степени и превентивно - ибо последующая оборона как-раз более утомительна; если же удар пропущен - интенсифицировать конфликт. Впрочем, я отвлекся.

Это первое отклонение, не укладывающееся в тренд "труд облагораживает человека". Точнее, в тренд-то укладывается - но для одинаковых результатов не все трудятся одинаково.

Но вот нездоровую атмосферу на форумах формируют как раз не профессионалы, прошедшие трудовую и духовную закалку, и не "умные сволочи", которые погоды не делают. А как раз полупрофессионалы, которым малые знания дают большую самооценку, тем самым раскрывая их нутро.

Тут, наверное, следует сделать какой-то уничтожительный вывод или воздеть руки к небу, но не будем. Все, что хотел - сказал :)

---

Ах, да. Как раз не технических специальностях флуда меньше, доброжелательной же коллегиальности - больше. Что и.


12:25 

Как же задолбало лазать по форумам в поисках

технического ответа. В 80% случаев - спесь, невежество, ерничество и некомпетентность. И это в профессиональной среде. Мне нетрудно отсеять этот мусор, так как в иных местах ответ просто не сыщещь, но: это ведь психологический портрет большинства людей, ну, пускай, половины.

И не надо тут говорить, мол, ты это, на какой планете живешь? Оттого, что вы живете в помойке, смрад не должен казаться благоуханием.

Хотя есть, безусловно, и хорошие форумы, которые неплохо модерируются. В них-то ходить, точнее, захаживать, и будем. :)


11:26 

Грабли

при предварительных переговорах с заказчиком почти всегда оговариваю условия размещения работы в портфолио и количество эскизов - чего непрестанно рекомендую и остальным.

Ряд заказчиков пугается таких условий, так как считает их признаком "зажратости" - и пропадает.

А тут - на тебе. Казалось, что оговорил, а на самом деле и нет. И радостный клиент, по всей видимости, возжелал заполучить на шару не только 1...2 эскиза (которые и должны дойти до производства), но и 8 остальных. Вдобавок, он, видите ли, не склонен читать обстоятельные письма, ввиду чего смотрит только на картинки. У них, видите ли, "суматошная работа" и читать вот как-то не довелось. Млять.

И теперь, вырисовываются две неприятные вещи:
- работу в общедоступное портфолио разместить не удастся - а она так нужна;
- непринятые эскизы, во-первых, не оплачены, а во-вторых, по существу, могут быть использованы заказчиком как угодно. И чтобы теоретически блокировать подобные поползновения, придется их выложить в открытом доступе. Но в этом случае риск плагиата возрастает. Посему предстоит взвесить риски.

Безусловно, можно было сразу брякнуть свои условия а-ля "делаем все последовательно", каждый промежуточный эскиз оплачивается. Но в глубине души - не хотелось спугнуть заказчика - что тоже правильно.

В чем же тогда заключалась ошибка? В том, что нужно было остановиться и уточнить условия дальнейшей работы.

Ну что ж, вот и разобрались.


19:42 

Есть такое чувство —

"светлая грусть". Которое возникает от того, что в жизни небезразличного тебе человека грядут приятные перемены. Но лично для тебя эти перемены лучшими не являются.

С одной стороны — нужно благородно порадоваться; и радость, надо признать, имеется. С другой — осознать себя полным скотом, заламывая руки со словами "да какое ты вообще имеешь/имел право, окстись". С третьей — принять, что ты человек, у которого есть свои слабости порой не самого низкого пошиба, хотя, конечно, слабостями быть они не перестают. Это недостатки где-то на стыке с достоинствами, в которые они, согласно распостранённой пословице, всё-таки переходят.
Данное ощущение формализовать трудно, это - чувственное.

А ведь хорошо еще, что не фигурирует черная грусть с самоуничижительным "я — неудачник" и довольно нехорошими деструктивными последствиями; знаем, бишь, плавали! ) Сейчас даже и поупиваться можно, особенно на фоне энергичного рационализма последних времен, помноженного на жесткость к себе.

То есть налицо как бы прогресс.

Ну и, конечно —последствия. Именно подобные, такскзть, переживания заставляют собрать волю в кулак и ринуться на штурмы новых жизненных высот, ибо расслабление —чревато.

И, наконец, последнее. Наверняка от автора "светлых грустей" страдали другие люди. В другом, правда, аспекте — но все же. И автор страданий считал, что они — заслуженны и причиной их является не столько инициатор, сколько страждущий.

А тут, вишь, его задело, хуле. А ну закон Ома для участка цепи. В глаза смотреть.


23:22 

Приятно преодолеть

не лучшую свою часть лучшей и потом ощущать приятность во всём )

01:21 

Не болею

за футбол.

Причем не из чувства какого-то там протеста (это же еще отслеживать надо), а просто неинтересно, хоть тресни. Последнее чем увлекался - Формулой-1 - и то, из-за интересности сочетания "человек-машина".


01:32 

Рефлексия, ёлы

А все из-за мозгов. Причем не столько наличия, сколько строения.

То есть, допустим, месяц назад случилась некая цепь событий, в которой я принимал деятельное участие - не путать со звеном в ней. Часть причинно-следственных связей я не просек. Проходит время. И во-первых, выясняется, что память зафиксировала то, чему поначалу не уделил внимания. Но хуже того - восстанавливаются причинно следственные связи, в результате чего ты с неудовольствием понимаешь, что явился причиной некоторых накладок. И ещё ужаснее то, что в результате них определенные люди испытали определенный дискомфорт. Не сильный (иначе уровень ответственности за принятие решений был бы иным - да и последствия были бы исправлены) - но неприятный.


01:13 

Крепотура

после интенсивного плавания. Наконец-то. Раньше не умел себя так изматывать. Расту.

18:28 

"Белпрусь"

А что? Символичненько. Как вариант - БелПруссь :)

03:08 

Раньше

труднее было утихомирить разъедание самого себя. Это со временем приводило к злости, зависти, неудовлетворенности и в конечном итоге, срывам.
Особенно это ощущалось рядом с человеком, которого любил, но отношений с которым (точнее - которой) не могло быть никаких. Тоскливо-пронзительное чувство неполноценности, ничтожности и безнадежности. Просто чернота, в которой задыхаешься и слезы выступают на глазах.

А "человек" еще пытается как-то скрыть презрение к тебе то ли из чувства деликатности, то ли для поддержки работоспособности.

А ты ведь это чувствуешь. И понимаешь, что скорее мир перевернется вверх дном, чем это отношение изменится.

И ничего, ничего, ничего изменить нельзя. Точнее можно, но на протяжении лишь нескольких лет, которые еще нужно как-то прожить - о неимоверности усилий даже речи нет.

К счастью, это в прошлом.

Но я это состояние помню. Хотя годы прошли, и что-то в себе изменилось. В лучшую, разумеется в сторону. Благодаря усилиям, которые казались неимоверными, но постепенно развились в привычку.

Но в подкорке (отвратное, однако, слово) засела установка: "больше такого не допускать. Никогда."


23:17 

Хоть с запозданием, но-таки открыл

...купальный сезон.

Просто прекрасно. Уже при выходе из воды ощущения незабываемые - потихоньку отпускает от напряжения, испытанного при броске. А уж вечером, после четырех-шести заплывов - и подавно.


22:47 

Пока работал в инвизибле (имеется в виду скайп)

была тишь-гладь-благодать. С заказчиками мило так общался по электропочте. Все было хорошо, чинно, умиротворенно. А тут, значит, вылез - дай, думаю, воздух понюхаю.

Ага, щаз.

Поналетели. Почты им, вишь ты, не хватает. И давай срать, пардон-с, в голову своими лучами сознания - потому как мэйлом неудобно это делать; рикошетит, видать. )

В свете этого устроил в чате вибрации сущностей, а от предложения поговорить, дабы не разжигать истерик - отказался.

Твердо закончив чат, вышел из скайпа и, находясь в состоянии средней экзальтации, выбежал на стадион. После третьего круга начало отпускать.

Придя домой, проверил почту; там уже были четкие замечания насчет корректировок промежуточного результата.

В скайп пока не входил.)


20:53 

Трудно абстрагироваться

от заказчиков, гонящих по срокам. Особенно если заказ перспективный и в портфолио подобных работ мало, а то и вообще нет.

То есть за конечный результат ты уверен и так. Но чтобы его получить, требуется расслабление. А ты напряжен - ибо в затягивании сроков видишь свою вину. Причем эти задержки идут в конечном счете на пользу делу хотя бы потому, что способствуют ясности мысли.

Рудиментарный страх отсутствия работы все ещё силен, правда, уже давно не доминиру, извините, ющ.

Ну что ж - придется либо включить пофигизм, либо, наоборот, сверхнапрячься. Либо и то и другое - но в разных плоскостях )

В любом случае спасает наглость (как активная разновидность пофигизма) - но что-то нарабатывать её не хочется.

Ладно, прорвемся: век живи - век закаляйся)


21:23 

Безусловная любовь

Наверное, этот вид любви первичен и задуман Богом как основополагающий. То есть именно эта Любовь как раз и спасет мир.

Приятно, когда тебя любят не з конкретные достоинства, а просто так. Именно - безусловно. Физическое влечение тут ни причем...скорее всего.

Правда, понимаешь это чувство не сразу, потому что человек, испытывающий его к тебе, не заморачивается (дурацкое слово) мелкими проявлениями привязанности - а ты, приземленный, ищещь его проявление именно в них.

Но, к счастью, иногда все-таки доходит и до тебя. И тогда по-детски радуешься, что не успел обидеть полюбившего человека мелочными придирками или притязаниями.

Потому что себя можно истязать до умопомрачения...


04:46 

Не пойму

Мотивов поставления памятнику Петру I в Москве. То есть как бы понятно, что это отмыв денег и все такое. Но ведь памятник - объект идеологический. Дерибан дерибаном - но должна ж быть идея. Положа руку на сердце - почему именно в Москве и именно Петру? Нонсенс же.

А вот представим себе, что памятник был бы Александру III или (мама) Николаю II. Да "они" (не цари) поперхнулись бы. Как можно.

И в этом - идеология. Ведь в советское время Петр - единственный из признаваемых царей. Во-первых - потому что далеко по времени. Во-вторых - потому что, в сущности, тиран.

А Н2 или А3 - ни-ни. Ви что ))))

---

Ахахаха, неужели это и вправду забракованный американцами памятник Колумбу? - ну и дела. ))

 


@музыка: скачал

@настроение: веселое

20:39 

Всегда

Интересно смотреть на функциональных людей. Которые оценивают тебя конкретно по признакам полезности им же. Они живут в своем мире - мире достижений, вероятно. И их примитивизм заключается в том, что даже здороваются они с тобой не по соседству, а только лишь в силу возможного употребления себя ими. То есть начинают здороваться во дворе не сразу, а лишь после того, как убедятся, что ты им можешь быть полезен. На всякий случай.

А если не полезен - хоть двадцать лет с ними в одном дворе живи - вот просто не поздороваются. Пустое место.

Для меня это как-то дико.


03:44 

«Приезд немца». Рассказ 10-летней давности.

Получилось так, что тогда я еще работал в студенческом конструкторском бюро. Авиационная тематика была в самом разгаре, правда, уже больше в информационном плане – главный чертеж проектируемого самолета висел без изменений месяца два.
На кафедру приезжали студенты-иностранцы, частью из которых занимался наш, так сказать, Главный, я же, загруженный как КБшными делами, так и работой на фирме, участия в этом не принимал.
До поры до времени.
Одной ранней весной к нам приехал немец. Он обменивался с нами опытом. А именно: опытом систем спутниковой навигации, так как, помимо десятка американских спутников, посылавших на Землю запрашиваемую информацию о местонахождении различных объектов, на орбите было примерно столько же и наших, причем не хуже и универсальнее. То есть помимо широко известной западной системы спутниковой навигации, была еще и советская. Раньше об этом знали лишь немногие специалисты, а теперь вот даже немец приехал разобраться, как же так.
Зная, что с ним можно будет пообщаться, я внутренне обрадовался: занимаясь текущей переводной работой, во-первых, удалось поднатореть в английской авиационной терминологии и во-вторых, больше узнать о западной авиации общего назначения. Немец, таким образом, приезжал на подготовленную почву. Звали его Роланд; тогда он был еще студентом Штутгартского университета, занимался планеризмом, да еще чуть ли не летал инженером на новых «Эрбасах».
И вот, придя как-то в КБ, увидел худощавого и живого молодого человека с характерной внешностью, но одетого просто. Роланд оказался парнем, как и предполагалось, сведущим, и на накопившиеся вопросы в ходе проработки зарубежной авиационной периодики отвечал предметно. Несмотря на мой плохой разговорный, удалось узнать, почему «Аэробусы» выгодно как покупать, так и брать в лизинг, невзирая на заявления «Боинга»; были разъяснены причины применения двигателя PFM900 именно в Германии; показано, каким образом удается избежать коробления солнечных батарей на верхней поверхности крыла во время его деформации. Да и вопрос о необходимости создания одного самолета с очень широким фюзеляжем также был практически решен.
Немец (мы его между собой так и называли) уже знал, что под Киевом есть аэродром малой авиации «Чайка» и мы начали договариваться поездке на него в выходные. Для большей его заинтересованности я даже упомянул о том, что на «Чайке» имеются спортивные «Яки».
Роланд отреагировал непонятно:
- Як? - переспросил он с каким-то неавиационным выражением.
- Да.
Немец недоуменно передернул плечами:
- Что «Як»?
- Какой ? – переспросил теперь уже я, по-своему поняв его вопрос, -пятьдесят второй, двухместный.
Роланд недоуменно посмотрел на Олега, которому я все переводил. Ехать на «Чайку» мы должны были втроем.
- Яковлев-пятьдесят-два, - сказал он по-русски, но четко.
Немец, поняв, в чем дело, расхохотался, а мы продолжали непонимающе глядеть. А оказывается, аспиранты, у которых он практиковался, уча его украинскому языку, начали с предлогов. Среди таки предлогов и оказался «як» (уже не с большой буквы).
- Да нет, - облегченно ответил я, - самолеты марки «Як». Увидим их в субботу.
Роланд ушел счастливый. Мы тоже были рады. Поговорить еще было о чем.
В дороге.
Если в КБ разговор, несмотря на всю порой его неуклюжесть, прошел умиротворенно, то за поездку на «Чайку» были опасения. Мы ведь поедем на метро. Потом на обычном рейсовом автобусе с обязательной толкотней, холодом и нерегулярным расписанием. Как же он воспримет всю нашу действительность? Он ведь парень толковый, и, сопоставив плотности населения у них и у нас, сделает уж слишком нехорошие о нашем образе жизни выводы. Я имею в виду прежде всего транспорт и чистоту на улицах. Потом, однако, вспомнил, что живет он в общежитии, правда, улучшенного типа и если психологической травмы не произошло, то худшее позади.
Купив по дороге журнал и придя в хорошее настроение, я тем не менее опаздывал, что применительно к пунктуальности (наверно уж!) немца выглядело нехорошо. Несмотря на спешку и экономию времени на всех этапах маршрута, в метро - место встречи, - я ввалился на пять минут позже.
Олега еще не было, а Роланд с отрешенным выражением лица, подчеркивающим его специфические национальные черты, стоял около автоматов. Я извинился за себя, и, на всякий случай (мало ли когда он придет), за Олега.
Завязалась непринужденная беседа про наиболее актуальную для Роланда тему – планеризм. Я тоже был почти в курсе, а тут еще подвалил Олег, сам летающий, и мои обязанности квалифицированного переводчика оформились еще больше. Речь зашла о производстве легких самолетов еще в Советском Союзе – немца интересовало, почему они, спроектированные у нас, производились в основном в Польше. Так как разговор начал переходить на общие темы, где речевые обороты были мне труднодоступны, я, выдержав паузу, задушевно начал:
- Советский Союз имел некоторые исторические традиции…, - и начал рассказывать о распределении между странами СЭВ производства самолетов. (Не в нашу, кстати, пользу.). «Традиции» Роланд оценил и улыбнулся.
Мы уже спустились по эскалатору и ждали поезд. Планерная тема вернулась вновь, мой английский вошел в норму; Роланд тоже стал лучше понимать. Олега же интересовало, как они там на планерах взлетают.
- В основном с лебедок, - ответил Роланд.
- А насколько часто при помощи буксировщика?
- Очень редко. Один – два раза в день./
- Но летаете ведь часто? – интересовались мы.
- Да.
- И рельеф у вас очень плоский. То есть буксировщик нужен даже чаще, чем у нас.
- Это очень дорого, - пояснил Роланд, - даже использование легкого самолета, - добавил он и поинтересовался: - А как у вас на планерных аэродромах?
Олег усмехнулся, немного грустно, и сказал:
- Только с самолетом.
Я перевел.
- Вы каждый раз взлетаете с буксировщиком? – удивился Роланд. Он понимал, о чем спрашивал: польские самолеты - буксировщики, используемые нами, отличались большой прожорливостью и неаэродинамичностью.
- Да, - ответили мы. В этот момент мне самому было стыдно.
- А лебедок у вас нет ? – не унимался немец.
- Были две, - сказал Олег, - но потом сломались и их уже не ремонтировали.
Ремонт и вообще использование лебедок от меня не зависели, но от такого разбора всей нашей бесхозяйственности я чуть не покраснел. Пришлось перевести, причем смягчить такую жесткую фразу было даже нечем.
А Роланд все не понимал:
- Почему же вы не используете лебедки?
Что ему было ответить? Что было разгильдяйство (да и есть)? Что экономика должна быть экономной? Что керосина не жалели?…
Я серьезно на него посмотрел, выдержав паузу (немец насторожился) и задушевным голосом произнес:
- Советский Союз имел определенные исторические традиции… - и мы рассмеялись. Роланд все понял, избавив нас от тягостных объяснений.
Тем временем предстояла самая неопределенная, но ответственная часть пути – поездка на пригородном автобусе, вообще говоря, часть нашего уклада жизни, со времен СССР изменившаяся меньше всего. С сопутствующими, как уже говорилось, неопределенными томлениями типа «сядем/будем стоять» а потом более радикальными – «влезем/не влезем». Примерно так оно и получилось, правда, с меньшим драматизмом.
На указателе остановки висело, к радости немца, расписание, но мы поторопились заверить его, что оно ничего не значит, и было названо другое, взятое из неофициальных источников, время прибытия автобуса.
Сама остановка, (вернее, их группа) располагалась под мостом, со сливной трубы которого прямо на остановку лилась собравшаяся на время дождей вода.
- Миниатюрный дождь, - пошутил я, получая удовольствие от произнесения коротких, не требующих сложного построения, фраз. Роланд тоже улыбнулся.
Продолжавшаяся беседа на авиационные темы несколько скрашивала неопределенность ожидания, потому что автобус должен был прибыть через большее время, аннулировавшее, к непониманию немца, ранее названное.
- А какой его номер?
- Тридцать седьмой, - ответили мы. Немец среди стоявшей на удалении группы автобусов отыскал нужный. Водитель от него как раз шел в неизвестном направлении, что и было констатировано немцем.
Наверное, идет поесть, - пояснили мы.
Через минуты две этот же водитель, возвращаясь откуда-то, уже бежал.
- Он бежит, - так же механически сказал Роланд.
- Логику водителя иногда сложно понять, - отмазались мы. Тот пожал плечами, видимо, начиная привыкать.
Тем временем, позже первого названного времени, но раньше второго, к остановке лихо подкатил какой-то другой автобус и народ ломанулся в распахнутые двери. От окружающих мы знали, что он идет на «Чайку», а Роланд-то нет – номер автобуса не совпадал со сказанным еще на остановке:
- Как вы узнали, что это именно наш?
- Интуитивно.
А что ему еще было ответить…
- Да, интуиция очень важна в летной практике, - подтвердил он.
Когда он пришел к такому выводу – только что, или еще у себя на родине, неизвестно.
Мы уже ехали, и женщина-кондуктор начала проверять наличие билетов, но как обычно, не у всех, а, приблизительно, в неправильном шахматном порядке. Скрупулезный немец, не понимая этого, поинтересовался, почему так.
- Должно быть, она знает, у кого билета может не оказаться. И проверяет.
После половины пути немец обратил внимание на группу возмущавшихся в конце салона людей. Мы флегматично сообщили ему, что водитель проехал их остановку.
Видимо, критическое осмысление нашей действительности Роландом мы как-то уловили, потому что Олег попросил:
- Ты ему скажи, что не все в нашей стране так плохо, особенно если относиться к этому с юмором.
Я схематически перевел. Говорить про исторические традиции уже не поворачивался язык.
Аэродром.
На «Чайке» было хорошо. Осмотр стоявших самолетов, - как самодельных, так и серийных, - дал возможность вовсю разойтись знаниям матчасти и терминологии и общаться совсем уж свободно. Роланда хотели прокатить минут пятнадцать на спортивном Як-52 (том самом), но мокрая кочковатая земля могла повредить длинные стойки «пятидесятого» при взлете и посадке.
Примечательно вот что. Готовясь к полету на Яке, немец начал педантично вытаскивать все из карманов: иметь при себе все выпадающее из одежды на пилотажном самолете было нельзя. Когда же выяснилось, что его вывезут на самодельном (очень приличном, кстати) самолете просто по кругу, он, наоборот, запихнул все обратно.
- Потому что не акробатический.
Вот так оказывается, все. Педантично. А если неакробатический самолет перевернет? Тем более что бочку, кстати, выполнить на нем можно.
Потом, после полета, поговорили с конструкторами и пилотами СЛАшек, зашли в пустынную летную комнату, пообщались еще и с немногими оставшимися летчиками-инструкторами.
Под конец немец, увидев портрет Антонова, перепутал его с Вилли Мессершмиттом.
Финал.
Выйдя из метро уже недалеко от "общаги" Роланда, зашли в кафе – он хотел перекусить. Осматривая прилавок, немец попросил нас спрятать деньги, осведомился, что мы будем пить, и, не дождавшись нашего ответа, бодро произнес:
- Водка!
И я, и Олег, не будучи ярыми трезвенниками, водку тем не менее не употребляли скромно. Роланд смутился и нарушил наше кратковременное, но гробовое молчание пояснением:
- Шучу.
Угощение в виде чашки кофе мы еще как-то приняли, но от сосисок с хлебом отказались – кушать нам пока не хотелось. Однако и обижать отказом было неудобно, поэтому Олег шепнул:
- Ты ему скажи, что мы отказываемся не потому, что брезгуем кушать, а просто не хотим.
Разговор велся у прилавка и говорить нужно было не только быстро, но и, учитывая немецкую дотошность и умственную упорядоченность, убедительно. Пришлось вздохнуть, выдержать уже хорошо знакомую Роландом паузу, но так как разговор о традициях был почти исчерпан, сказать о другом:
- Я живу у бабушки и дедушки; бабушка на пенсии и любит много…м-м-м… - это слово я забыл.
- …готовить ? – подсказал немец.
- Да. Поэтому питаюсь я очень хорошо. И сейчас я, спасибо, не голоден.
С первой частью пояснения было покончено.
- Олег же недавно женился…
Новость эта привела Роланда в такой восторг, что, перебив, он радостно спросил у него:
- Ну и как первая ночь?
Я чуть не поперхнулся и, чтоб не захохотать в полный голос, обхватил рукой подбородок и опустил, якобы задумавшись, голову. Олег же, не понимая вопроса целиком, но видя мою реакцию и услышав слово «night», улыбнулся, догадываясь о чем-то.
- Что он спросил?
Улучшая мгновения между сдерживаемыми приступами смеха, суть вопроса удалось-таки изложить. Потом Роланду разъяснили, что свадьба была с месяц назад, на что он разочарованно развел руками – мол, не считается, но тоже ничего.
Мы постепенно отогрелись и за столиком разговор пошел оживленнее. Разговаривали уже можно догадаться о чем. Потом разошлись по домам.
В течение нескольких последующих дней мы периодически встречались в КБ, я ему давал литературу о некоторых наших самолетах, а в середине недели он уехал. Перед этим мы обменялись адресами и прочими реквизитами, и Роланд даже сообщил, что если судьба занесет меня в его родной Штутгарт, то можно будет переночевать у них в семье. Также он показал свой отчет по системе спутниковой навигации, составленный здесь, а на обороте листка со своим адресом написал что-то вроде «желаю удачных полетов», что даже при упрощенном варианте перевода звучало приятно.
С тех пор прошло два с половиной года. За границей побывать пока не удалось; очень хочется съездить куда-нибудь в Европу, может в Германию, а особенно - в Штутгарт.


23:55 

Если хочешь узнать, чего ты стоишь

- попробуй выполнить свой долг.

Не помню кто, по-моему Лев Толстой. Напоминаю её себе периодически. Иногда помогает.


Душевные заметки.

главная